|
Я подошел к двери и постучал. Зачем? Не знаю. Зачем стучать в дверь собственного дома? Все мысли как будто в тумане, а вчерашняя ночь…об этом вообще невыносимо думать. Константин позволил переждать день у него в доме. Я видел ЕЁ комнату. И…
- Ты вернулся!!!
- Кажется да. – Но не целиком, я оставил половину себя где-то там. Мне совершенно ничего не хотелось, кроме как упасть куда-нибудь и не вставать. Я начинал понимать, что вера в том виде, в котором я ее себе представлял, на самом деле мало что значит для меня, я просто хотел пытаться связать свою нынешнюю жизнь с прошлой. Я, кажется, решил… Пора прекратить пытаться повесить распятье на стену, на которой оно просто не должно висеть, пора прекратить упрекать других за то, какие они есть, ведь от упреков они не станут лучше. Я верю своим сердцем и больше ничего не имеет значения, и никто не сможет отобрать у меня этого. Пора совершить небольшое путешествие. Как-то я пошел в никуда и потерял себя, теперь настало время повторить этот путь и отыскать…
- Фауст? Ты меня слышишь? Эй..!
- Да, все хорошо теперь.
- Я не верю. Просто не верю, что ты жив.
- Мы поговорили и во всем разобрались. Он меня не винит. Но я понял, что пора уехать отсюда и найти кое-что очень важное…
- Уехать? – В ее глазах плескалась радость пополам с сомнениями. Я знал, что она скажет, но не знал, что на это ответить. – Я поеду с тобой?
- Со мной? – Это прозвучало глупо, но ничего не могу поделать. Мысли затуманены, все вокруг похоже на бред.
- Конечно, с тобой. Ты ведь как маленький. В одиночку просто пропадешь, за тобой надо присматривать. Поэтому я не отпущу тебя одного. А куда поедем?
Я промолчал. Она продолжала говорить о моей беспечности и недальновидности, обещала достать путеводители и карты, наметить маршрут, купить мне новый костюм и модные солнечные очки. Я слушал ее в пол уха и задумчиво улыбался. Именно это мне сейчас и надо – мелкие детали, дорожные хлопоты, полностью занять голову и ни о чем не думать. Спасибо, Катерина, ты, наверное, сама не понимаешь, что спасаешь меня.
Дорога будет долгой.Сегодня я:  thankful |
|
Я что-то говорил, он слушал не перебивая, хотя иногда вздрагивал и закрывал лицо руками. Потом закончились и слова и слезы. Мы снова молчали.
- Ты прав я не понимаю. Не понимаю, почему она не объяснила мне все…я бы не стал ее ни к чему принуждать, на моих глазах умирали друзья и враги, а я оставался жив и пережил это. Я не понимаю…
- Ты меня не винишь?
- А это важно для тебя?
- Да…
- Не виню. Когда я увидел лицо Лу-Лу, стоявшей над изуродованным телом дочери, я…чуть с ума не сошел и не знал, что со мной происходит. За нее кому угодно глотку перегрызу. Когда я впервые увидел Лу – полуголую, в крови, защищающую свое дитя от своры бешеных собак, я ощутил покой и неземное блаженство так несоответствующие ситуации. Она была так прекрасна, идеальна, просто божественна. Если бы она попросила меня в тот момент разорвать ей горло, я бы так и поступил… Скажи ты любишь Свирельку?
Я не смог ответить, я просто разревелся, словно какой-то мальчишка. Даже в детстве я так никогда не плакал, а сейчас словно и не прошло этих долгих лет…
- Я тоже все это время думал, что ни один вампир не сможет меня понять… Александр.Сегодня я:  tired |
|
- Закрой дверь. – Сухо буркнула Катерина. В ее глазах читалась ярость. – Как он смеет мне угрожать! Не стой столбом! Говорю – дверь закрой!
Она яростно хлопнула дверью, стены задрожали, и посыпалась штукатурка. Хорошо, что не обвалилась крыша. Вроде могу нормально мыслить, но не могу пошевелиться, все в каком-то тумане, но ее голос прорывается даже туда.
- Фауст! Очнись!
- Я…
- Что ты?! Неужто ты им позволишь так с собой обращаться?
- А не должен. – Я уже не мог повышать голос, я говорил тихо, еле слышно. – Я ведь виновен… Они имеют полное право ТАК со мной обращаться.
Она замолчала.
Я снова сидел на подоконнике и смотрел на дождь. Все внезапно так изменилось, что в голове случился полный бардак. Пытаясь расставить все по полочкам, я подумал, что может все-таки Катерина права… Ведь Влада должна была умереть, разве имеет значение как и когда, день раньше, день позже… Жуткая мысль пронеслась в голове. Я ни раз себя спрашивал, почему она оказалась там у озера, и вот ответ пришел, точнее я вырвал его из спутавшихся воспоминаний и чувств – она туда пришла, чтобы умереть, она хотела утопится… Я заплакал, мне было жаль ее, жаль ее потерянную жизнь, но я был счастлив, ведь она умерла с улыбкой на устах.
- Фауст, не надо так. Все не так плохо, разве тебе важно их мнение?
- Нет…все не так…почему все не так? Мне надо идти.
- Постой, куда ты собрался? Тебе не стоит сейчас выходить. Пусть все уляжется хоть немного.
- Нет! Мне надо с ним поговорить.
- Он тебя убьет!
- И будет не прав! Не надо идти за мной, пожалуйста. Я вернусь.
- Как скажешь, Фауст, но я думаю, что ты глупость делаешь…
…И я ушел в дождь, он не был таким сильным как в ту ночь. Дорога была размыта, я споткнулся и упал. Смех будто нарочно вырвался из груди, чтобы причинить еще более сильную боль.
Я совсем не чувствовал страха, лишь холод застилал голову и покой разливался по венам;
я не прокручивал предстоящий разговор в голове, как обычно делаю, а просто шел вперед, пока не остановился перед нужной дверью; я не стучал, но дверь открылась.
- И ты еще смеешь приходить в мой дом? – его взгляд обдал меня таким холодом, что я умер еще раз.
- Ты пообещал мне смерть, Константин. Но не позволил сказать последнего слова.
- Последнее слово? – он засмеялся совершенно бесчувственным смехом. – Хорошо не будем пренебрегать традициями, мне даже любопытно, что ты хочешь мне сказать.
- Я бы хотел объяснить, но ты не поймешь. Ты знаешь, зачем она пришла к озеру?...
- А это важно? Она была расстроена, ей надо было побыть одной… И это уже смахивает на допрос, а не на отповедь. – Он презрительно фыркнул и отвернулся.
- Это был риторический вопрос. И следующий будет тоже риторическим. Она верила в Бога?
- Верила. – Из соседней комнаты появилась женщина. Обычный человек… - У нее в комнате нет икон, она редко ходила в церковь…но она веровала сильно. А теперь ответь на свой первый вопрос – ты ведь знаешь, почему она пошла к озеру?
- Она хотела утопится. – Я отвернулся, мне не нужно было видеть их лиц, чтобы понять то, что они чувствуют.
- Врешь! Она сильная девушка, она бы никогда не стала… - Константин схватил меня за плащ и сильно тряхнул.
- Вы ее напугали. Она бы никогда не стала такой как мы – проклятой Богом, прислужницей Дьявола. Даже самоубийство она посчитала более достойной смертью.
- Заткнись! Это не так!
Константин ударил меня по лицу, но боли почти не было, только холод и покой.
- Прекрати, Константин, прекрати. Пусть он говорит дальше, пусть говорит, я хочу его дослушать!!! – Это Лу-Лу, она плачет, она хочет все знать. – Она оставила письмо, она прощалась и просила прощения, она по-настоящему не хотела…она боялась, что ты не спросишь ее и…
- Почему ты не показала мне письмо?...
- Я пыталась, но ты меня не слушал, ты так был увлечен поисками убийцы, что не хотел видеть ничего вокруг себя.
- Что она тебе говорила? Что? Отвечай!
- Ничего… Мы ничего не говорили друг другу.
- Тогда откуда ты знаешь?!
- А разве таким как мы, нужны слова… Она просила…
- Зачем так жестоко, зачем. – Он упал на колени, по его щекам катились слезы. По моим тоже, лишь Лу-Лу бледной тенью стояла между нами, словно статуя недвижима и холодна.
- Она просила… - Повторил я и закрыл лицо руками. В этот момент я желал смерти вдвое сильнее, чем тогда Свирелька. Может, стоит, может, стоит ее обрести под лучами восходящего солнца…я буду возвращаться домой самой длинной дорогой и у озера в лесу меня настигнет восход.
Он смотрел на меня, хоть я за руками и не видел его лица. Господи, как больно!
- Скажи, почему, почему она улыбалась?
- Не спрашивай меня ни о чем…
- Не спрашивать?! Неужели ты жалеешь о том, что сделал?
-Я не жалею…не жалею…если бы я снова увидел ее такой, я поступил бы точно также…мне просто больно, но вместе с этой болью приходит покой, она подарила мне покой…
Константин вздрогнул и едва прошептал:
- Лу, оставь нас, пожалуйста.
Она пошатнулась и тенью выскользнула из комнаты. Мы молча сидели на полу и смотрели друг другу в глаза.
- Ты сказал, что я не пойму… но даже не попытался объяснить…
- А ты бы стал меня слушать?
- Я слушаю…Сегодня я:  cold |
|
- Не стой, иди открой дверь…
- Я не смогу врать, я не смогу… Если они прямо спросят.
- А ты молчи, говорить буду я! Ты вампир или кролик?!
И я пошел. А что еще я мог сделать? Кажется, я пытался сделать свое лицо непроницаемым, но страх сковал все мысли и движения. Все это походило на фильм ужасов, вот главный герой стоит перед дверью, сейчас он ее откроет и…
- Кто там? – эти слова вырвались совсем не произвольно. Старая человеческая привычка… И я сразу же открыл. Их было двое. Одного я знал, это был Константин Летучая Мышь, тот самый, что обещал награду за убийцу, а вот второго видел впервые. Его глаза совсем ничего не выражали, когда в моих читался страх…а вот глаза Константина были полны боли и отчаянья. Я не смогу ему соврать, не смогу соврать этим глазам.
- Кто там, Фауст? А, Константин, хорошей ночи тебе. Кто твой спутник?
- И тебе ночи, Катерина. Мой спутник – свидетель. Он видел, как Александр выходил из леса в ночь убийства. Мне кажется, не должно возникать никаких сомнений…Владу убил он! – он так на меня посмотрел, что остатки души забились в самые дальние уголки моего существа.
- Убил? Разве можно вообще так говорить… вампиры каждый день убивают людей, и пока что это считалось нормальным. Разве правила изменились? И с чего ты взял, что это именно он. Мало ли кто мог быть в этом лесу…
- Он уже больше недели не выходил из своего дома, и вот вышел…и труп в лесу рядом с его домом. Он безумно голоден и результат – мертвая Влада. Есть еще правила, Катерина, этические правила – не убивать семью другого вампира. Она была моей дочерью…не родной, но дочерью…
- Он не был голоден. Я привозила ему людей. А вышел он из-за того, что я пострадала и мне нужна была кровь. Поэтому он ходил в город…иначе зачем ему было выходить из лесу.
- Хватит, Катерина, хватит его защищать. Я чую, что это он, на его губах все еще ее кровь… По законам, мы не имеем права тебя судить, Александр. Но со всеми случаются несчастные случаи, иногда вампиры не успевают вернуться домой до рассвета… Теперь тебе лучше не появляться в городе никогда. А тебе, Катерина, не стоит больше приходить к нему…а то тоже можешь быть изгнана.
Больше никто ничего не сказал. Они ушли, а мы так и остались стоять перед открытой дверью. Они меня изгнали.Сегодня я:  pessimistic |
|
Шел дождь. С недавних пор он стал моим проклятьем… В этих бесконечных струях я постоянно вижу далекую фигуру, такую хрупкую и почти осязаемую, грохот грома становился предсмертным криком, а всполохи молний блеском усталых и отчаявшихся глаз. Но эта легкая грусть и боль в сердце так мила мне, что кажется, без нее невозможно жить. Одни только воспоминания приносят потерянный когда-то давно покой.
К сожалению, этот покой постоянно прерывается совершенно безрадостными и угнетающими мыслями. Они будут искать убийцу, и в итоге они найдут меня… Они никогда не поймут, никогда…, а я никогда не смогу им объяснить, даже Катерина так и не смогла понять до конца.
- С тебя надо рисовать картину.
- А? – Я еле вырвался из мира иллюзий и вернулся на грешную землю. - Что ты говоришь?
- Говорю, что с тебя надо картину рисовать – «Святой Вампир». Ты в своем плаще на священника похож, и сидишь с таким одухотворенным лицом… Даже жутковато становится, бррр.
Иногда она говорит такие странные вещи. Святой вампир…вот еще глупость придумала. Кстати, я так и удосужился поднять с пола распятье…
- Чушь. – Буркнул я и снова уставился за еле различимый горизонт.
- Что тебя так беспокоит? – Катерина прислонилась к стене и закрыла глаза.
- Беспокоит… Что? Да, наверное, беспокоит. Они меня найдут.
- Надо было думать раньше…
Я вздрогнул и промолчал, что она может понимать. Думать. Тогда не было мыслей, тогда не было даже тела, были лишь чувства. Думать. Думать надо было тогда, когда я оставил распятье на полу, вот тогда еще можно было бы что-то исправить, сейчас уже поздно…
- Сейчас уже поздно о чем-то сожалеть. Лучше посоветуй, что мне делать. Уехать я не могу, они сразу поймут, что это я сделал и убежал, но оставаться здесь тоже опасно. Мой дом совсем рядом с озером, я буду первым в списке подозреваемых.
- У тебя есть алиби. – Катерина улыбнулась. – Ты был со мной всю ночь.
- Нет. Так не пойдет. Если кто-то видел меня в городе, то все мое алиби летит в тар-тарары…
- Будем надеяться, что никто не видел.
- Нет. Ты можешь попасть под подозрение…а ты тут совершенно не причем.
Она уже собиралась ответит что-то весьма резкое, как в дверь постучали и повеяло холодом…Сегодня я:  scared |
| » Эта долгая четвертая ночь. |
|---|
-Катерина… - прошептал я сухим голосом.
-Да.
-Ты меня впустишь?
-Да.
Она очень медленно открыла дверь, как будто боялась меня впускать. А я сделал шаг вперед и на секунду застыл, входить было еще страшнее, чем стоять за дверью. Мы смотрели друг другу в глаза, и ужас моей догадки все сильнее обжигал вены. Это лишь мистерия… Я надеюсь.
-Вот, это тебе. – Я протянул ей розу. Тонкие пальцы обхватили стебель и прижали цветок к губам. Сердце отчаянно крикнуло, а разум сдался отрицать. Катерина, ты сама не понимаешь, как жестоко поступаешь и с собой и со мной тоже. Я ведь никогда не смогу полюбить тебя сильнее, чем просто сестру, я никогда не смогу полюбить сильнее, чем любил Свирельку… Прости…
-Почему ты так смотришь на меня? – Катерина подняла заплаканные глаза.
-Я хочу солгать… но не могу, я никогда не смогу дать тебе того, чего тебе по-настоящему нужно, хоть и буду стараться изо всех своих сил. Прости…
-За что ты просишь прощения? Ты ни в чем не виноват… В тебе по-настоящему осталось столько человеческого, ты сам плохо представляешь сколько. Мы чувствительны и одновременно бесчувственны. Просто позволь мне быть рядом, а если я стану тебе мешать…
-Что ты говоришь? Мешать? Ты… Не говори глупостей, я всей вечностью обязан тебе. Я бы хотел сказать что-нибудь утешительное, но ничего подходящего в голову не идет…
-И не надо, мы бессмертны. И если будем расстраиваться по каждому случаю – сойдем с ума. Поэтому успокойся и присядь.
Простить-то она меня простила, а вот прощу ли я себя… хоть когда-нибудь
Apr. 10th, 2006 @ 02:42 pm
|
| » Все еще ночь четвертая. |
|---|
Я сидел с закрытыми глазами и не мог пошевелиться. Я задыхался, и каждое движение причиняло нестерпимые муки, мозг плавился от каждой мысли, а страх не покидал сердца…. И куда бы я пошел в таком состоянии? Раньше бы никуда, но не сейчас. Зачем я накричал на Катерину, ведь она ни в чем не виновата, и она ведь ни в чем меня не обвиняла, может, просто не успела? Я не имел никакого права так ее обижать.
Было тихо, очень тихо, но это только казалось мне… На самом деле был слышен шум машин и стрекотание кузнечиков, да и прочих звуков было полно, но они не имели никакого значения, я слышал только тишину ночного неба… Город неотступно приближался, а я хоть и хотел отступить, но не мог, почти не по своей воле шагая по черной глади асфальтовой реки. Мелькали огни реклам, горел в окнах свет, пары ярких глаз проносились мимо, хоть и было уже далеко за полночь. Это всегда смущало меня, большие города, много народа, что не продохнуть даже ночью, и как Катерина могла здесь жить? Но зато нельзя пожаловаться на недостаток жертв. Вообще-то большинство городских вампиров кормятся в местных банках крови и не очень часто охотятся на людей, да и самих вампиров на почти миллионное население города не больше двух десятков…осторожность стала главной целью современных носферату…
Катерина жила на первом этаже двенадцатиэтажного дома в трехкомнатной квартире, окна которой выходили на кирпичную стену, так же ей принадлежало и подвальное помещение, где она держала свой гроб и прочие «вампирские штучки», как она их называла. Найти ночью открытый цветочный магазин, казалось нереальным, но я нашел. Я выбрал самую большую, красивую и дорогую розу, и только после этого пошел к ней. Розы она любила даже сильнее, чем кровь, а высушенные на солнце розы делали ее своей рабыней, у меня, к сожалению, не было на это времени. Пришлось ограничиться собственными возможностями. У цветов нет человеческой крови, но у них есть жизненная сила, я забрал ее почти всю, а потом добавил капельку себя, высохшие лепестки зашевелились, будто на ветру, и был почти слышен ее голос…. Катерине должно понравиться…
Мне было немного страшно, вдруг она даже не захочет слушать меня, если не простит за слова, брошенные в порыве чувств …. Я позвонил в дверь.
-Что тебе?
Не было слышно шагов, она будто внезапно подскочила к двери, тем самым слегка напугав.
-Я хочу поговорить…
-Разве ты мне уже не все сказал?
-Катерина, прости меня, я слишком много думаю, о том, что будет, а не о том, что есть. Я решил, что ты будешь меня обвинять и…я виноват, я не должен был кричать на тебя и обвинять…прости, я сожалею.
Дверь так и не открылась, но мне показалось, что она плачет. Мне стало совсем не по себе. Она не такая уж чувствительная к подобным обидам, а тем более к извинениям – если кто-то просит у нее прощения, она сгорает от гордости и величия… но не рыдает, вот только если. Глупости, это ведь Катерина – заботливая сестра, дорогой друг…
А я стоял и молчал, совсем запутавшись в своих догадках, ведь разве может быть ТАК?
Apr. 10th, 2006 @ 11:07 am
|
| » Ночь четвертая. Продолжение. |
|---|
Расскажи мне о том, кто же мы
Расскажи из кого кем мы стали
Расскажи…
Моим взорам так не хватает весны
Расскажи, зачем такие печали
Объясни, для чего мы нужны
Зачем, Боже, ты с нами играешь
Расскажи мне о том, кто же все-таки мы
И может, пройдут все печали
Мы все дети твои
Но зачем так жестоко?
Да мы дети твои
Так и не вняли отцовским урокам
Мда, я иногда пытаюсь писать стихи, а в такие моменты, как сейчас очень хочется. Надо найти Катерину и извиниться перед ней, это слишком жестоко...
Feb. 20th, 2006 @ 04:55 pm
|
| » Ночь четвертая. |
|---|
-Просыпайся, Фауст. Сколько можно? Уже далеко за полночь!
-Да-да, я встаю… - Это Катерина, она почти оправилась от ран физических, а вот я от ран духовных еще нет.
-Какой-то ты странный вчера был, да и сегодня тоже. Что-то случилось?
-Все в порядке, просто я давно не охотился. Странные ощущения, вот и все. Не смотри на меня так, я же говорю – все хорошо.
-Ладно, как скажешь. Я тебя жду – ужин готов.
Похоже, она успела кого-то отловить. Мда, я должен все забыть, все до последней секунды, это не должно стать темой для разговора с Катериной, это слишком личное, слишком.
-Тут такое вчера ночью произошло, ты себе и представить не можешь!
-И что же? – Если честно мне было абсолютно все равно, но она, не смотря на мое мнение, сделает так, как захочется ей, поэтому в не зависимости от моей реакции будет рассказывать.
-Помнишь, Константина – Летучую Мышь, который недавно женился на Лу-Лу, а нее дочка была – худенькая такая, того гляди - ветром унесет. Как же ее звали? Хм… А, ну да – Владой ее звали, или Свирелькой, голос у нее был райский. А на днях выяснилось, что у Свирельки рак. Врачи сказали, что дай бог, до конца этой недели дожить. Так Мышь хотел было ее такой, как мы сделать, а она, дура, взяла и отказалась, и убежала куда-то. Так тело Свирельки вчера перед самым рассветом у озера нашли совершенно обескровленное, кто-то из нас постарался. Я сама не видела, но слышала, что все ее тело было клыками изорвано, а на ее лице блуждала блаженная улыбка, черт подери…
-Не чертыхайся. – Перед моими глазами встала по-детски улыбающаяся Свирелька, а затем ее обезображенный труп. Что же я наделал? Как я мог…как я мог, а собственно, что я сделал, она сама просила, сама просила… - И что, они ищут того, кто это сделал?
Я пытался совершенно бесстрастно задать этот вопрос, но по щекам уже предательски катились слезы, а с губ срывался тихий стон, я надеялся, что никогда не узнаю, как ее зовут.
-Они обещали награду за голову этого ублюдка. – Катерина стояла ко мне спиной и не видела, ничего не видела, но я был уверен, что она что-то почувствовала. – Ты что Фауст, что с тобой? Ты был с ней знаком?
Она обернулась и посмотрела прямо мне в глаза, как я хотел ей соврать, но ложь застряла где-то на уровне легких и не могла найти путь наружу.
-Нет…
Неужели это сказал я, это был не мой голос… А она никогда не была дурой, она уже поняла.
-Это был ты!
Она даже не спрашивала, это была жестокая правда, страшный факт, и она утверждала. Теперь не было того волшебного чувства умиротворения в сердце, осталась только боль, но я не палач и не убийца…
-Да, я ее убил, выпил до последней капли, сделал так, как она просила – порвал ее плоть на куски – медленно и жестоко, как обычно ты поступаешь со своими жертвами, но ты никогда не сможешь почувствовать того, что почувствовал я, ты не почувствуешь умиротворения и любви, отчаянной и сладкой боли и гармонии всего твоего естества – никогда… Она сама просила…
Катерина не сказала ни слова, она схватила куртку и вылетела за дверь, будто ей снова угрожали распятием. Оно все еще лежало на полу, Катерина бы никогда не посмела к нему прикоснуться, а мне все было некогда его поднять. Вот, теперь я снова один…один, но теперь я понимаю, что значит быть одному, потому что я знаю, что значит им не быть… Свирелька, твоя смерть дорого мне обошлась, и будет еще хуже, уж в этом я уверен…
Feb. 20th, 2006 @ 10:39 am
|
| » Ночь третья. Секунда до рассвета |
|---|
Чувство гармонии ненадолго посетило меня, но оно исчезло так же внезапно, как и появилось. Но перед этим чувством меркли все остальные, и больше ничего не имело значения, даже то, что больше никогда оно не вернется.
Казалось, само время остановилось для меня, оно проходило сквозь пальцы и растекалось по всему телу. Время, оно сродни умиротворению…тебя будто обволакивает что-то приятное, что-то сладко-соленое и уносит в объятья неизвестности.
Эта ночь уже закончилась для меня. Но, к сожалению, не для Катерины… Можно было бы на все плюнуть, но я не мог, да и навряд ли когда-нибудь смогу…
Остановилось время между ночью и рассветом…
Feb. 16th, 2006 @ 03:55 pm
|
| » Ночь третья. |
|---|
Это называется, если кому-то не везет, то это постоянно. Я проснулся оттого, что крыса усердно грызла мой нос, он уже сильно кровоточил и через ближайшее время вообще исчез бы с лица. Крыса оказалась странной на вкус, лет двадцать назад, они были намного сочнее. Лежал я почему-то на мокром полу и совсем не понимал, что происходит. А, ну да. Катерина, надо бы подняться к ней. Не будь я джентльменом, я бы ни за что не отдал ей свой гроб, чтобы проснуться в мокром подвале с наполовину съеденным носом. И от чего мне в голову приходят такие странные мысли, так думать мне определенно нельзя. Глупо это, сам виноват в том, что она осталась без крови, надо было брать живым того парня, а я джентльмен, чтоб меня, взялся отомстить за даму, странно то, что она на меня не наорала. Все-таки во мне слишком часто просыпается человек, так не должно быть на самом деле.
Даже не зная как поступить, я постучал в крышку гроба.
-Катерина? Ты проснулась?
Слякотная тишина послужила ответом. Либо она еще спит, либо вышла, а может просто не хочет со мной разговаривать. Ладно, сначала в город, а все остальное потом. Взять бы машину, да только боюсь, она не будет меня слушаться, а брать с собой Катерину слишком опрометчиво, а ведь там еще труп в багажнике, и если я его не вытащу, все машина им провоняет и падет ее страшный гнев на мою седую голову. Мда, ладно, конечно, неплохо было бы сначала принять душ.
Самая короткая дорога к городу лежала через лес, и если повезет, то можно кого-нибудь повстречать там. Блеск! Вот только этого мне не хватало. Дождь, сразу было ведь понятно, что будет дождь, им пах воздух, стоило только прислушаться к небу. Да ладно, что уж там – хватить стонать.
Единственное, что смогло меня успокоить, так это озеро. Оно во время дождя было великолепно – поток из алмазов срывался с неба и рушился прямо в серебряную гладь, а ветер, поющий единственную для меня сладкую песню, вздымал волны и разбивал их о берег. Это было завораживающее зрелище, особенно для вампира, человек никогда бы не смог увидеть ни бриллиантов, ни серебра, он бы видел лишь воду. Он бы слышал вой, а не чудесную песню, пронзающую разум и уводящую далеко в неизвестность и заставляющую разрываться и так в клочья рваную душу. Я мог бы стоять так вечно, ну или пока не кончиться дождь, но мне помешали, и кто бы мог подумать – человек. Кто-то очень одинокий и разбитый шел по берегу и был похож на человека-невидимку. Сначала я только почувствовал чье-то присутствие, затем сквозь запах воды уловил и другой – человеческий. Это была девушка с разорванной душой вампира, я бы даже пожалел ее, если бы мог. Было странно смотреть вот так, надвигаясь, почти ощущая, как струи дождя проходят сквозь тебя. Девушка остановилась совсем рядом со мной, она подняла печальные голубые глаза и попыталась улыбнуться дрожащими от холода губами. Мы смотрели друг на друга, будто бы каждый из нас был привидением, прозрачным и непонятным, и если бы я прочитал ее мысли, то не нашел бы ни капельки страха, лишь полное разочарование и беспредельное отчаянье. Но я не читал ее мыслей, потому что все это было написано на ее лице, на таком маленьком, совсем миниатюрном и на тонкой линии губ, уголки которых падали все ниже и ниже. Катерина была шикарна, ее красота пугала, но это личико было лицом живого ангела, она притягивала к себе и звала. Я понял, что улыбаюсь так широко, что видны мои клыки, а она с отрешением смотрит мне в глаза. В них читается немая просьба – убей медленно. Страх, который появился в моем сердце, заставил задуматься, от чего это прекрасное человеческое создание так хочет умереть, но я не смел спросить, я лишь смотрел в глаза, наполненные горем, полные до дна души слез. Кажется, я обхватил ее руками за плечи, какой-то ужас трепетал во мне, при мысли о том, что я собираюсь сделать. Казалось, что это что-то кощунственное, что-то безобразно ужасное, но одновременно такое волнующее и неправдоподобное. Я все сильнее прижимал ее к себе, пока в ее глазах не появился страх и оттенок боли, что-то хрустнуло…вроде это была ее рука, эта маленькая ручка. Девушка кричала от боли, но ветер и раскаты грома совершенно заглушали ее голос, звонкий и сладкий, словно первая кровь. Когда потом я вспоминал, что делал, меня охватывал ужас, но сейчас это казалось таким волшебным. Я сорвал ее одежду, одним совершенно незаметным движением руки, меня ослепила скромность красоты этого столь юного и невинного тела, она была так гармонична, что я не смог этого перенести. Мои ногти раздирали тонкую шелковую кожу, оставляя глубокие борозды, этот пьянящий аромат крови, пусть дождь смывает ее, пусть…я достану еще. Она была еще жива, ее сердце тихо, но билось, а зубы все еще стучали от холода, в ее глазах тлел страх и какое-то смутное наслаждение и живая надежда, правда совсем не на то, что она останется жива, скорее наоборот, что, наконец, ее страданиям пришел конец. Я целовал ее лицо и мягкую шею, она не в силах была даже дрожать, но я знал – дрожала ее душа. Никогда раньше не было так приятно запускать клыки в почти мертвое человеческое тело, как теперь. Ее кровь казалась кровью богов, а я казался сам себе жалким смертным, посягнувшим на священное, и за это буду трижды проклят, но теперь я не страшился проклятья. Почему-то казалось, что та цель, к которой я иду, стала так близка, так говорило не живое сердце, а вот разум твердил обратное, но тогда я его не слушал, лишь она занимала все мое внимание, лишь она…
Feb. 3rd, 2006 @ 12:52 pm
|
| » Ночь вторая. После 03:00 |
|---|
Просидев несколько часов перед озером у меня ненароком разыгралась морская болезнь, мда это шутка, с каких пор я стал шутить сам себе? Если бы не эта тишина, я бы сошел с ума, как Катерина переносит эти невыносимые звуки, этот шум называемый музыкой? Интересно, сколько она еще его будет мучить, а то у нас не доиграна старая партия. Да и как-то тихо больно стало, неужто парень смирился и перестал сопротивляться, если так, то можно уже направляться к дому.
Я встал, взглянув на переливающийся в лунном свете небосвод, готовый встретить новую зарю и побрел по протоптанной нашими с Катериной ногами тропинке. В голову забилась одна весьма неприятная мелодия, но сплюнуть ее с языка не удавалось. В окнах горел приглушенный свет, легкие осколки опасности коснулись висков, что-то должно случиться. Со мной или не со мной...? А это еще что? Из дома послышался приглушенный крик Катерины, а затем змеиное шипение, скорее всего тоже ее. Неужто этот смертный смог справится с ней? Нет, этого не может быть, глупости, она слишком сильна.
Но я все-таки ускорил шаг, и когда я вошел в дом мне открылась картина, которую я запомнил на всю оставшуюся жизнь. Истекающая кровью Катерина с обожженным до неузнаваемости лицом прижалась к стене, как раз к той, к которой я пытался прибить гвоздь. Напротив нее стоял тот самый юноша, он сжимал в руках мое распятье. Я, кажется, еще не успел подумать, как оказался рядом с ним и вырвав из его рук свою собственность ударил, что было силы. Его голова разлетелась на куски, а мертвое тело упало на диван, безнадежно его испортив. Мда, это я сделал зря, теперь для Катерины нет жертвы, чтобы насытится и залечить раны. Ладно, этот вопрос мы еще решим, но пожалуй отпускать ее в таком состоянии не стоит. Следующей ночью придется идти в город, боюсь сейчас мне не успеть до восхода...
Jan. 31st, 2006 @ 01:47 pm
|
| » Ночь вторая. Ближе к 02:00 |
|---|
А вот и Катерина, она никогда не звонит в дверь, она всегда стоит и ждет, когда я почувствую ее присутствие и открою, а иногда она не ждет а заходит сама. Черная изящная машина поблескивала фарами за поворотом, она была очень похожа на свою хозяйку, на первый взгляд хрупкая, почти невесомая, быстрая и непослушная. Я помниться как-то спасался бегством, а тут как раз подвернулась эта красавица, хотел сесть за руль, так чуть не впилился в ближайший столб, хотя вожу очень даже хорошо на взгляд вампира, а из переулка выскочила Катерина покрыла меня всеми известными ей матами, от чего вся выпитая за тот вечер кровь хлынула к ушам. Затем последовала очередь моих преследователей, они решили мирно ретироваться, чем связываться с разозленной женщиной, которая еще из-за них упустила свою жертву. Впрочем она не долго злилась и даже подвезла меня до дома, мда...так мы и познакомились.
Я открыл дверь, она как раз только подошла, рядом стоял очаровательный юноша, видимо ее жертва. Она само воплощение классического вампира - длинные черные волосы, широкими волнами спадающие на плечи, глаза чистого рубинового цвета, эта мраморная бледность, почти прозрачность кожи, пухлая нижняя губа и черное шелковое одеяние с глубоким декольте и безумными разрезами... Да, мой облик в нынешнем состоянии был по сравнению с ней попросту уродлив и не имел права находиться рядом.
-Твой красавчик в багажнике. - Услышал я ее тихий мысленный голос, это была поистине дурацкая привычка, шептать, когда тебя и так никто не услышит. Я ухмыльнулся высохшими губами, молодой человек вздрогнул и я поспешил сообщить:
-Располагайтесь, я не буду вам мешать. - Я уступил им дорогу в дом, а сам направился к машине. Жажда гнала меня, с неимоверной скоростью я преодолел эти скромные несколько сотен метров и вцепился руками в багажник, борясь с желанием разорвать железо в клочья.
Кажется я стонал, это теплое и живое разливалось по моему телу, наполняя его новой силой. Меня всегда впечатляли эти разительные перемены происходившие с лицом и телом. Сухая, серая, сморщенная и безжизненная кожа становилась гладкой, алебастрово-белой, почти светящейся. Я почти видел себя глазами умирающего убийцы, превращающийся из старика в молодого мужчину, с пепельно-серыми почти седыми волосами и медными, почти кошачьими глазами. В такие моменты мне труднее всего сдерживать себя, после первой жертвы хочется убить еще и еще, но нет, я не имею на это права.
Я захлопнул багажник, оставив тело там и, чтобы не мешать Катерине, отправился к озеру, в такие моменты вода просто прекрасна. Стоит мертвый штиль, поверхность похоже на разлитое кузнецом серебро и эту тишину нарушает только песнь ночной птицы в лесу и сдавленные крики в доме.
Jan. 31st, 2006 @ 11:22 am
|
| » Ночь вторая. |
|---|
Голова разрывается на части, но это ничто по сравнению с чувством охватившего меня голода. И как не вовремя единственное в доме зеркало попалось мне на глаза. Во что я превратился? Изнеможденное бледное чудовище, оскалившее клыки, я сойду с ума. Все ведь не так начиналось, совсем не так - я был сильным, ничего не боялся, весь мир был для меня картой сокровищ, на которой везде стояли красные крестики. Что же произошло, как я докатился до этого жалкого существования. Нет, я не имею права так думать, смирение - вот, что должно двигать мной, лишь так я смогу жить дальше, и пусть даже этот голод имеет надо мной власть...
В ушах что-то пронзительно зазвонило, это оказался телефон, сейчас он показался оглушительным, хотелось зажать уши руками.
-Да. - Это мой голос? Как я охрип, самому противно слушать. Я так голоден.
-Фауст, это ты что ли? - Это была Катерина, а впрочем кто еще может мне звонить. Вобще-то мое имя Александр, но ее это мало волнует, ее, впрочем, многое мало волнует. - Что это с твоим голосом?
-Я давно не выходил из дому.
Она продолжала что-то щебетать в трубку, но я уже не обращал внимания, поскольку знал, что она говорит. Это не первый и, думаю, не последний раз... Призывает к благоразумию. Дать отпор этим убийцам, значит потерпеть поражение. Все к чему я стремлюсь пойдет к черту, а единственное, что осталось в моей жизни - вера, пусть немного жалкая, но вера...
Катерина обещалась приехать, обещалась привести жертву, специально для меня отловленного недавно появившегося в городе маньяка. Она давно обо мне заботится, по-моему, ей это доставляет несказанное удовольствие, впрочем она никогда не сможет понять, она другая...
Не очень-то я люблю убивать в присутствии Катерины. Она очень жестока и всегда мучает жертву перед тем, как вонзить клыки в горло, а я не люблю этого, совсем не люблю, мне это противно, когда терзают человека... Хотя с другой стороны, может это и к лучшему, в страданиях познаешь себя, может и мне попробовать.
Jan. 31st, 2006 @ 08:59 am
|
| » Ночь первая. |
|---|
Ночь на редкость печальна, мда, именно печальна... Собственно к чему это я, а ну точно, к тому, что опять не к чему стремиться и полотно из сгустившихся облаков скрывает от взгляда почти что полную луну и как-то тяжело сразу становится. И как-то голодно на душе... Стоило бы, конечно, быстренько пробежаться по городу и поймать себе кого-нибудь, но даже жажда сегодня какая-то печальная, не слишком донимает. Опять упало, что же это за наказание, чертово... Мда, так, пожалуй, даже думать не стоить, не то, чтобы произносит вслух. Ну, упало распятие, ну, повешу на другую стену, вобью новый гвоздь. Ведь каждый день падает и будет посреди дня этим ужасным грохотом, будто сотни колоколов падают и разбиваются в дребезги. Может убрать, нет, не стоит. Оно совсем не жжет руки, и глазам смотреть не больно, но что это значит? А некоторым ведь жжет, Катерине, например. А Лису не жжет, хотя сволочь он та еще, а она белый цветок лилии выросший на мраморном полу...
Гвоздь долго не хотел вбиваться в стену, в итоге сломал молоток, гвоздь и стену, мда, прекрасное начало ночи...
Jan. 30th, 2006 @ 02:11 pm
|
|
![[info]](http://l-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif){kind=small}
holy_vampir's journal